Портфель для словесника

Информационный сайт Галины Степяк для учителей русского языка и литературы и их учеников

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Цель жизни нашей...: Онегин

E-mail Печать PDF
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
В.А.Кожевников
«Вся жизнь, вся душа, вся любовь…»
Книга для учителя.
М., Просвещение, 1993

Евгений Онегин. «В конце осьмнадцатого века, — пи­сал И. В. Киреевский... — господствующее направление умов было безусловно разрушительное (...) Замечательно, что даже мысль о новом, долженствовавшем заступить место старого, почти не являлось иначе, как отрицательно (...) Под свободою понимали единственно отсутствие преж­них стеснений (...) царством разума называли отсутствие предрассудков или того, что почитали предрассудками — и что не предрассудок пред судом толпы непросвещенной? Религия пала вместе с злоупотреблениями оной, и ее место уступило легкомысленное неверие. В науках признавалось истинным одно ощутительно испытанное, и все сверхчувст­венное отвергалось не только как недоказанное, но даже как невозможное. Изящные искусства от подража­ния классическим образцам обратились к подражанию внешней неодушевленной природе (...) В философии гос­подствовал грубый, чувственный материализм. Правила нравственности сведены были к расчетам непросветленной корысти. Одним словом (...) вся совокупность нравствен­ного быта распадалась на составные части, на азбучные, материальные начала бытия»1.

Киреевский И. В. Избранные статьи. — М., 1981. — С. 63—64.

Этот, по мнению В. С. Непомнящего, «прямой истори­ко-философский комментарий к первой главе» романа многое проясняет в понимании характера и поступков героя.

В Онегине противоборствуют два начала — дарованное каждому стремление жить по совести, жить сердцем, душой; и в сущности противостоящие этому рационалис­тические правила светского общежития, «общественного договора»; рассудочные правила, регламентирующие «есте­ственное право» каждого на удовлетворение своих «по­требностей» на основе искусственно создаваемой «морали» с ее искусственно создаваемыми представлениями о чести, долге, чувстве собственного достоинства и пр.

Описание «одного дня» Онегина есть описание некоего <пира жизни», на котором все—и прогулки, и обед, и ужин в ресторане, и театр, и роскошные безделушки в «уединенном кабинете», и бал — все, «потребляется», «съедается» героем как некий «обед» жизни...

Философия потребления — «пищеварительная», если использовать слово Ф. М. Достоевского.

Но неужели человек рожден для этого?

В какой-то момент Онегин почувствовал разлад в Душе, стремящейся к осознанию высокого предназначения человека, но разрушаемой пошлым и бесконечным «по­треблением» жизни — ее «убийством».

Общество ли в этом виновато?

Общество может быть ответственно лишь в той мере, в какой оно насильно препятствует свободному развитию личности.

Онегин был совершенно свободен.

К хандре и разочарованию вела его неспособность осмыслить жизнь на иных, духовных основах, началах и принципах.

Онегин полон неосознанного ощущения попранного человеческого назначения. Он всем существом своим про­тивится «пищеварительной» философии, но, не принимая ее, он, кажется, «не знает, что его болезнь — это крах миро­понимания; напротив, он убежден, что все на свете уже знает, что виновен несовершенный мир, что жизнь исчерпана им как таковая»1.

Непомнящий В. С. Поэзия и судьба: Над страницами духовной биографии Пушкина. — С. 343.

Это ощущение бессмысленности жизни губит изначально присутствующие в нем, как и в каждом человеке, «чувства добрые»; ведет его к мыслям о самоубийстве, ци­низму, но, отметим, и в «охладевшем к жизни» Онегине дремлет доброе чувство если не любови, то по крайней мере заботы о ближнем: он облегчает жизнь свои «рабам», заме­нив старинную барщину «оброком легким», за что и благославляет раб судьбу. И пусть это благое деяние Онегин совершает, «чтоб только время проводить», но ведь совер­шает его в ущерб себе.

Онегин может быть внимателен и чуток, снисходителен к слабостям и недостаткам других и даже способен «вчуже чувство уважать».

И то, что Татьяна, «милый идеал» автора, полюбила Онегина, о многом говорит само по себе.

Почему же Онегин не ответил на ее любовь?

Вероятно, потому, что душа его еще не пробудилась.

Онегин, подобно автору романа, мог бы сказать о себе:

Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Но у Пушкина

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты...

Здесь важно отметить: сначала «душе настало пробужденье», а потом пришла любовь. Иначе говоря, не потому душа пробудилась к жизни, что полюбил, а потому полюбил, что душа пробудилась, воскресла.

У Онегина душа в тяжелом усыпленье, и он, любя Татьяну «любовью брата//И, может быть, еще нежней», думается, совершенно искренне, как умеет, говорит о своем «жребии», как он ему видится, и рисует действительную, к его представлении, картину будущего семейного с ним «счастья»,

...где бедная жена
Грустит о недостойном муже
И днем и вечером одна;
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу однако ж проклиная).
Всегда нахмурен, молчалив,
Сердит и холодно-ревнив!
Таков я.

Возрождение души не может произойти в один миг, «вдруг», не произошло оно и с появлением Татьяны. Но очищение началось: Онегин, кажется, впервые говорит о совести:

Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.

Впрочем, все не так просто: говоря о совести, «исповеду­юсь» и «проповедуя», Онегин, сам того, может быть, не желая, дает Татьяне первый урок «науки страсти неж­ной» — совет «благоразумный»:

«Полюбите вы снова, но...
Учитесь властвовать собою;
Не всякий вас, как я. поймет;
К беде неопытность ведет».

«Судить» ли Онегина за эту проповедь? Упрекать ли сто? Сетовать на то, что он сам убил свое счастье? Или согласиться, что

...очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не первый раз он тут явил
Души прямое благородство.

Как быть?

Сама Татьяна вспоминает об этом «уроке», суровой проповеди с болью, но —

Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной:
Я благодарна веек душой...

При этом нельзя не заметить, что душа Онегина, бла­городная и совестливая от природы, столь исковеркана соблазнами, страстями, рационализмом «пищеварительной» философии, превращающей- и любовь в «науку», что жизнь в момент кризиса осознается как бессмыслица. Й воздей­ствие этих грозных сил столь сильно, что, не умея им противоборствовать, Онегин становится невольным (но не случайным) убийцей...

После этого может ли быть возрождение души, воз­вращение к жизни?

Вот что писал В. С. Соловьев о возможном исходе последней дуэли Пушкина: «Добровольно отдавшись злой буре, которая его увлекала, Пушкин мог и хотел убить человека, но с действительною смертью противника вся эта бури прошла бы мгновенно, и осталось бы только сознание о бесповоротно совершившемся злом и безумном деле. У кого с именем Пушкина соединяется действитель­ный духовный образ поэта в его зрелые годы, согласится, что конец этой добровольной с его стороны, им самим вызванной дуэли — смертью противника — был бы для Пушкина во всяком случае жизненною катастрофою. Не мог бы он с такою тяжестью на душе по-прежнему при­вольно подниматься на вершины вдохновения для «звуков сладких и молитв»; не мог бы он с кровью нечистой чело­веческой жертвы на руках приносить священную жертву светлому божеству поэзии (...) При той высоте духа, которая была ему доступна и которую так явно открыли его последние мгновения, легких и дешёвых расчетов с совестью не бывает.

Для примирения с собою Пушкин мог отречься от мира, пойти куда-нибудь на Афон, или он мог избрать более трудный путь невидимого смирения, чтобы искупить свой грех в той же среде, в которой его совершил и против которой был виноват своею нравственною немощью, своим недостойным уподоблением ничтожной толпе. Но так или иначе, — под видом ли духовного или светского подвижни­ка,— во всяком случае Пушкин после катастрофы жил бы только для дела личного душеспасения, а не для преж­него служения чистой поэзии (...) При том исходе дуэли, которого бы желали иные поклонники Пушкина, поэзия ничего бы не выиграла, а поэт потерял бы очень много: вместо трехдневных физических страдании ему пришлось бы многолетнею нравственною агонией достигать той же окончательной цели: своего духовного возрождения»1.

Соловьев В.С. Судьба Пушкина. – СПб., 1898. – С. 37-38

Онегин, оставив после убийства Ленского «свое се­ленье//Лесов и нив уединенье,//Где окровавленная тень//Ему являлась каждый день», пустился в странствия... «без цели».

Что творилось в душе Онегина? «Тоска, тоска...» Не скука; не печаль, а именно — тоска! Тоска и «горьки размышленья».

Путешествия Онегина – это время усилившегося кри­зиса, когда смерть (опять!) кажется выходом, избавлени­ем от тягостной и бессмысленной жизни.

Зачем я пулей в грудь не ранен?
Зачем, не хилый я старик,
Как этот бедный откупщик?
Зачем, как тульский заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма?

Впрочем, нетрудно в этих словах почувствовать иронию.

Покаяния, кажется, не произошло. Путешествия как начались «без цели», так и закончились: они Онегину, «как все на свете, надоели».

Он возвратился. Он вновь встретил Татьяну, он пишет ей письмо с признанней в любви...

«Душе настало пробужденье»?

Для прежней «светской» жизни, для «наслаждений», для всего, что поставило когда-то Онегина на край гибе­ли, может быть, и настало…

Но для, по крайней мере, осознания безнравственности своего предложения Татьяне душа Онегина спит, не про­бужденная совестью. Он, кажется, не подумал, что соби­рается строить своё счастье, сделав несчастным другого...

Но, может быть, после объяснения Татьяны, после признания в любви («Я вас люблю... Но я другому отда­на»), может быть, Онегину открылась высокая нравствен­ная суть души «смиренной девочки» и причина ее «сми­ренности»?

Можно ли верить в возможность нравственного, ду­ховного возрождения Онегина?

А можно ли верить в возможность духовного возрож­дения Родиона Раскольникова? А разве были просты поис­ки, потери и обретение смысла жизни Андреем Болкон­ским, Пьером Безуховым, Наташей Ростовой?..

А путь обретения истины самим Пушкиным?

И разве нет надежды, что сущностные основы духов­ного мира Татьяны, русского духовного мира, не останутся для Онегина чуждыми?

 

Следи за временем!

Авторизация

Просмотры материалов : 4265755

Кто на сайте

Сейчас 38 гостей онлайн

Услуги репетитора

Помогаю с освоением русского языка
всем, кто нуждается в этом:
очникам, заочникам, семейникам и т.п.

Освоение программы с 3 по 11 класс,
ВПР, ОГЭ, ЕГЭ.

Занятия проводятся по скайпу
с использованием 
технологии совместного доступа
к рабочей электронной тетради ученика
(т.е. я вижу и корректирую письменную работу ученика).

Многолетний опыт показывает эффективность такой работы.
Ведь всё почти как на обычном уроке, только ехать никуда не надо.
К тому же
занятия индивидуальные. 
Индивидуальная программа
в зависимости от уровня знаний ребёнка. 
Индивидуальный подход

Поверьте, ученик не может сам хорошо
освоить русский язык только
по видео и тестам в интернете

Плата невысокая

Заявки по адресу gala.stepyak@yandex.ru


 

 

Всё, что должно произойти, 
обязательно случится.
В нужное время. В нужном месте. С нужными людьми.

"Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима"

М.Булгаков "Мастер и Маргарита"


Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru