Портфель для словесника

Информационный сайт Галины Степяк для учителей русского языка и литературы и их учеников

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

"Война и мир". Мечтания и разочарования Андрея Болконского

E-mail Печать PDF
Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 

М.Г.Качурин, Д.К.Мотольская "Русская литература". Учебник
для 9 класса средней школы. - М., Просвещение, 1988, с. 272 - 276

«Быть вполне хорошим».

Любимые герои Толстого ищут ответа на вопрос, поставленный с особой остротой эпохой 60-х годов, но волновавший также и лучших людей России в начале XIX век: что делать? Чему посвятить жизнь?

«Он так всеми силами души всегда искал одного: быть вполне хорошим...» — эти слова Пьера, сказанные об Андрее Болконской, относятся к ним обоим.

Мы знакомимся с Андреем Болконским в тот момент, когда он собирается на войну. Пьеру он объясняет свое решение желанием вырваться из сферы надоевшей ему светской и семейной жизни. Но есть и другие, тайные причины, о которых князь Андрей не говорит никому: он мечтает о славе, подобной наполеоновской.

 

«Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему-то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе!» Конечно, эти мечты не имеют ничего общего с карьеристскими планами Друбецкого или Берга. «Ведь что же слава? — говорит князь Андрей,— Та же любовь к другим, желание сделать для них что-нибудь, желание их похвалы».

Мечта о подвиге особенно волнует Болконского под Аустерлицем. Видя наступающего противника, он говорит себе: «Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело».

Но под воздействием минутной паники бросается в бегство Апшеронский батальон, падает никем не подхваченное боевое знамя, Кутузов требует остановить бегущих, голос его дрожит «от сознания своего старческого бессилия» — все это мгновенно подвигает горделивые мечты князя Андрея, иные чувства теперь владеют им: «чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу», он бросается под пули, поднимает знамя, останавливает бегущих, увлекает их за собой в атаку...

И вдруг стремительное движение резко обрывается. В толстовском повествовании смена планов и ритма всегда предвещает важные перемены в духовном мире и в судьбах героев.

Князь Андрей падает, раненный в голову. «Он раскрыл глаза, надеясь увидеть, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего же, кроме неба — высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками».

Картина природы включается во внутренний монолог князя Андрея: «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал... Не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист,— совсем не так ползут облака по этому высокому, бесконечному небу. Как же я не видел прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба». Так по-новому открылась для князя Андрея жизнь. Он понял суетность своих честолюбивых мечтаний, понял, что в жизни есть нечто гораздо более значительное и вечное, чем война, слава Наполеона. Это «нечто» — естественная жизнь природы и человека.

Еще при встрече с Тушиным поколебались представления Болконского о героях-завоевателях. Мечты о славе окончательно развеялись на Аустерлицком поле. Небо Аустерлица становится для князя Андрея символом нового, высокого понимания жизни, раскрывшихся перед ним «бесконечных и светлых горизонтов».

Дальнейшие события — появление ребенка, смерть жены - потрясли князя Андрея. Разочаровавшись в прежних своих стремлениях и идеалах, пережив горе и раскаяние, он приходит к выводу, что жить для себя и для своих близких  - то единственное, что ему остается. Вспомним сцену у кроватки больного Николушки. Вместе с сестрой князь Андрей долго стоит «в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света».

Но может ли деятельная, кипучая натура Болконского довольствоваться лишь семейным кругом? Недаром его взгляд был «потухший, мертвый» и даже в улыбке выражалась «сосредоточенность и убитость».

Толстой показывает, как трудно возвращается его герой к жизни, к людям, к новым поискам. Первая веха на этом возрождения — встреча с Пьером и разговор с ним на пароме.  В пылу спора с другом Болконский говорит несправедливые слова, высказывает крайние суждения. Но для себя он делает правильный  вывод. «Надо жить, надо любить, надо верить» — эти слова Пьера глубоко запали в душу князя Андрея. Ожил его потухший взгляд и стал «лучистым, детским, нежным». Именно сейчас «в первый раз после Аустерлица он увидел то высокое вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что-то заснувшее, что-то лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе... Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя по внешности та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь». Первый шаг на этом пути - преобразования в деревне, облегчившие  участь его крестьян. «...Это был один из первых примеров  в  России»,— говорит Толстой.

Разговор с Пьером, а затем встреча с Наташей, лунная весенняя ночь в Отрадном, вызвавшая «неожиданную путаницу молодых мыслей и надежд»,— все это подготовило окончательное воз-ращение Андрея к жизни. Встреча со старым дубом помогла ему осмыслить свое нынешнее душевное состояние.

Олицетворение, примененное здесь писателем, тонко и точно рисует погруженность человека в мир природы. Глядя на дуб, князь Андрей видит не ветви, не кору, не наросты на ней, а «руки»: «пальцы», «старые болячки». При первой встрече дуб представляется ему «старым, сердитым и презрительным уродом», который наделен способностью думать, упорствовать, хмуриться и презирать веселую семью «улыбающихся берез». Князь Андрей приписывает дубу свои мысли и чувства и, думая о нем, употребляет местоимения «мы», «наши»...

Жизненные силы, которые возродили дуб, проснулись и в душе Болконского. Он остро ощущает радость бытия, видит возможность приносить пользу людям, возможность счастья и любви. И он решает: «...надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь... чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!»

Может быть, теперь Толстой привел своего героя к прочному итогу? Нет, художник-исследователь не может не видеть, что путь исканий и метаний князя Андрея еще не завершен.

Снова возникают честолюбивые мечты. Князь Андрей намерен принять участие в преобразованиях, которые в то время замышлялись в высших сферах. Однако участие в комиссии Сперанского по составлению законов приводит к новым разочарованиям. Вспоминая своих мужиков, их нужды и заботы, князь Андрей признает работу комиссии «праздной», далекой от насущных интересов народа.

Понять это помогла Андрею и любовь к Наташе. Именно благодаря  естественности, простоте очаровавшей его девушки Болконский как бы вдруг обнаружил фальшь и неестественность  Сперанского и всей той бюрократической среды, душою которой тот был. Теперь перед князем Андреем открылась «жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями». Ему кажется, что в любви он нашел подлинное счастье.

Но испытания Болконского не кончились. Счастье оказалось кратковременным, и, чем светлее оно было, тем трагичнее ощущает он разрыв с Наташей. Ему кажется теперь, «как будто тот бесконечный, удаляющийся свод неба, стоявший прежде над ним, вдруг превратился в низкий, определенный, давивший его свод,  в котором все было ясно, но ничего не было вечного и таинственного».

События 1812 года обозначили новый этап в жизни Болконского. Его личное горе отступило на задний план перед всенародными бедствиями. Защита родины становится высочайшей целью его жизни, и князь Андрей возвращается в армию. «Он весь был предан делам своего полка, он был заботлив о своих людях и офицерах и ласков с ними. В полку его называли наш князь, им гордились и его любили». Он уже не стремит: попасть в высшие сферы, где, как он думал раньше, решаются судьбы родины, и остается среди простых и самых нужных на войне людей — солдат и офицеров действующей армии. Мечты о личной славе больше не волнуют его.

Жить, помогая и сочувствуя людям, понимать их, слить свою жизнь с их жизнью — вот тот новый идеал, который пробудился в душе князя Андрея. В разговоре его с Пьером накануне Бородинской битвы особенно отчетливо ощущается единство помыслов Болконского и сражающегося народа. Выражая своё отношение к событиям, он говорит: «И так же думает Тимохин и вся армия».

В эпилоге романа много места уделено Николеньке Болконскому, в котором продолжает жить жаждущая правды душа его отца Это обаятельный образ ребенка, полного светлых мечтаний, страстно стремящегося к правде и добру. Знакомясь с Николенькой, мы словно опять встречаемся с князем Андреем, с тем лучшим, что было в нем и что унаследовано его сыном.

Так, заканчивая «Войну и мир», писатель возвращается к образу Андрея Болконского, как бы приобщая его к той деятельности, которая ждет его сына. «Отец! Отец! Да, я сделаю то,  чем бы даже он был доволен...» — мечтает Николенька. Известно, что Толстой, вернувшись в 70-е годы к работе над романом «Декабристы», хотел сделать одним из его героев сына князя Андрея.

 

 

Следи за временем!

Авторизация

Просмотры материалов : 3426524

Кто на сайте

Сейчас 74 гостей онлайн

 


"Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима"

М.Булгаков "Мастер и Маргарита"


Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru